Первая встреча с Намахари - великим ведическим Учителем - Форум
Приветствую Вас Странник | RSS
Заря времён. . . Путь человека Знания
Главная | Первая встреча с Намахари - великим ведическим Учителем - Форум | Регистрация | Вход
 
www.radiobells.com #radiobells_script_hash
На земле мы не навсегда: лишь на время... Не сплю! Всегда осознаю себя!... Нет конца тайне, имя которой — человек, ровно как и тайне, имя которой — мир.
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Славянская культура » Родная Вера » Первая встреча с Намахари - великим ведическим Учителем
Первая встреча с Намахари - великим ведическим Учителем
rusakДата: Среда, 07.10.2009, 19:59 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С НАМАХАРИ

1
Намахари – величайший ведический святой, Учитель и духовный Махараджа. Впервые я встретился с ним в ашраме Бога Кришны, расположенный на окраине села Константиновка в предместьях г. Пятигорска. Этот ашрам является местом постоянного пребывания Намахари и домом Бога. Однако, о святом Учителе я услышал много раньше из уст его преданной ученицы и келейницы Кришнапремы. Кришнапрема (в миру Ирина) – подруга молодости, почти родная сестра моей жены. Она часто с благословения Учителя приезжала в Пермь с просветительской миссией и неделями жила у нас. Долгое время к самой Кришнапреме я относился как к старому другу нашего дома и не более. Я знал, что она исповедует кришнаизм, но не относился к её вере серьёзно, думая, что она, как многие русские люди, утратившие свою национальную Традицию и русскую идентичность, попала под влияние одной из религиозных сект, каких в России насчитывается ныне десятки тысяч. Как человек православно-христианского мировоззрения к кришнаизму я относился крайне отрицательно. Я полагал его неудачной, вредной и легкомысленной попыткой индуизации христианства или вестернизации индуизма. Я знаю о подобного рода опытах не только А.Ч.Б. Свами Прабхупады, но и другого индийского мыслителя Шри Ауробиндо, который стремился осуществить синтез индуизма и христианства посредством персоналистической метафизики. Он даже создал интернациональную интегристскую общину Ауровилль на о. Цейлон (Шри Ланка). После смерти своего основоположника Ауровилль переживает постепенное разложение и упадок. Всё это я рассматривал как происходящее в общем русле постхристианской апостасийной глобализации, которая должна завершиться апокалиптическим разрушением самобытных цивилизаций, разнообразных религиозных традиций Запада и Востока, Севера и Юга, национальных государств и церквей и созданием под главенством Антихриста единого мирового правительства, единой мировой синкретической религии и единого мирового деспотического государства, проникнутого культом Маммоны и сатанизмом. Ещё большую неприязнь я испытывал к «Обществу Сознания Кришны», поскольку в православных кругах это «Общество», работающее в стиле Нью Эйдж, считается тоталитарной, подрывной сектой и глобальным коммерческим проектом вроде «Сайентологической церкви». Однако в многочисленных беседах с Кришнапремой я выяснил, что ни Учитель Намахари, ни она, ни другие ученики святого не являются членами «Общества Сознания Кришны» . Мало того, учение Намахари значительно отличается от идеологии этого «Общества». Тем не менее, Учитель, благодаря своей божественной любви, не отворачивается от последователей А.Ч.Б. Свами Прабхупады, но продолжает с ними сотрудничать, увлекая их на путь истины. Это обстоятельство меня весьма заинтриговало, и я захотел встретиться с самим Намахари. Тем более Кришнапрема давно предлагала нам посетить ашрам. Наконец, этот момент наступил. В начале августа 2008 г. я с женой приехал в Пятигорск. Нас встретила Кришнапрема и тотчас же препроводила в ашрам.
3
Несмотря на свою стойкую приверженность Православию, я лишён всяческой предубеждённости и фанатизма. Это свойство моего характера, а также дружелюбие и отсутствие интеллектуального высокомерия помогли мне быстро освоиться в ашраме и найти общий язык с Намахари. Тем не менее, я всё-таки остро чувствовал культурную разницу между современными православными людьми и кришнаитами, преодолеть которую очень тяжело. К этому добавилась определённая дистанция между мной как мирским человеком и аскетически настроенными насельниками ашрама. Последний в архитектурном отношении несёт на себе несомненную печать чего-то восточного, азиатского, но не сугубо индуистского. Об индуистских чертах кришнаитского монастыря свидетельствуют только иконография на стенах, небольшие скульптурные изображения богов да некоторые ритуальные жесты и особая манера поведения преданных Господу Кришне. Сам Учитель и его ученики, а также верующие прихожане Храма, в отличие от членов «Общества Сознания Кришны», не наряжаются в индусскую национальную одежду. Монахи, как мужчины, так и женщины, бреют головы либо очень коротко подстригают волосы и носят одинаковую форму: оранжевые штаны или шорты и майки с нанесёнными на них надписями основной мантры. В этом сказываются, с одной стороны, прагматизм и практичность Учителя, которые позволяют кришнаитам носить удобную и свободную во всех случаях одежду и излишне не выделяться в окружающем мире, чтобы не раздражать с подозрением относящихся ко всему чуждому провинциальных обывателей, а с другой, - его желание подчеркнуть наднациональный характер религиозной общины и Учения. В отличие от христианской монашеской практики, которая запрещает монахам и монахиням жить в одном монастыре, в ашраме кришнаитов преданные Богу мужчины и женщины живут, трудятся и совершенствуются в духовных делах совместно, но отдыхают и спят в разных кельях. Этот факт, с одной стороны, накладывает особую ответственность на учеников Намахари, а с другой, - ежедневно подвергает их дополнительному испытанию на прочность. С этой точки зрения, насельникам ашрама Господа Кришны приходится гораздо тяжелее, чем христианским монахам и монахиням, которые отделены от прямого соблазна монастырскими уставами и стенами. В среде учеников Намахари чрезвычайно трудно соблюдать границу между чисто духовными отношениями и отношениями, обусловленными половыми различиями. Недремлющее око Махараджи строго следит, чтобы эта грань никем не нарушалась даже на психологическом уровне, включая мимику, жесты, артикуляцию и интонацию. Таким образом, совместное житие посвящённых Кришне мужчин и женщин только лишний раз подчёркивает внеполовой и надполовой характер кришнаитских аскетических общин, не склонных делить спасающихся по половому признаку. Для них в духовном плане мужчины и женщины равны, точнее, мужское и женское начала в духовном мире совершенно исчезают и не имеют никакого значения.
Отправляясь в Пятигорск, мы не хотели вступать в близкий духовный контакт с Намахари да и с его последователями тоже. Конечно, мне нужно было на рациональном уровне прояснить разницу между «Обществом Сознания Кришны» и теми – особенными – кришнаитами из Константиновского ашрама, но, кроме того, у нас были свои, чисто мирские, посюсторонние, цели. Кришнаизм был нам абсолютно чужд. Мы, собственно говоря, ехали не в ашрам, не к Учителю, не в дом Бога Кришны, а в гости к давней подружке жены. Мы, конечно, знали, что Ирина (Кришнапрема) живёт в ашраме и является ближайшей сподвижницей Намахари, но мы надеялись, что эта сторона её жизни не заденет нас. Мы, зная о великодушии и гостеприимстве Настоятеля кришнаитского монастыря, не собирались вмешиваться, даже из туристического любопытства, в повседневный быт ашрама, но и не желали вмешательства Учителя и его последователей в наше пребывание на Ставропольской земле. Однако всё обернулось по-другому, всё вышло не так, как мы наивно предполагали.
Теперь-то нам ясно, что, кто бы ни побывал в Константиновском ашраме Бога Кришны, не может избежать духовного влияния Учителя Намахари.
Позднее наше первое посещение храма Господа Кришны было истолковано провиденциально и символически. Вдруг припомнились разные события из нашего прошлого, оказавшиеся своего рода предзнаменованиями нашей будущей встречи с Намахари. Так, много лет назад я видел сон, в котором Кришнапрема (Ирина) показывала мне с некоторой возвышенности город Пятигорск, где я никогда не был. Город находился в горной долине, напоминающей глубокую зелёную чашу. Красивые городские дома и здания утопали в густых изумрудных садах. Сон исполнился почти буквально. Правда, в моём видении совместились два города – Пятигорск и Железноводск, в котором мы побывали на экскурсии. Были и другие сны, связанные со Ставропольским краем. В прекрасной казачьей станице V., где мы отдыхали почти неделю, меня постоянно мучило чувство, что я здесь некогда бывал или даже жил. Один мой старый, но яркий, запоминающийся сон предсказывает мне, что в этой станице я найду свой желанный покой. Между тем, образ этой станицы слился с образом Кришнапремы, ведь благодаря Кришнапреме мы смогли обрести свою, так сказать, обетованную землю. Но Кришнапремы не было бы без Намахари. Поэтому в конце концов и прежде всего нам следует глубоко благодарить Учителя, ибо дар, который нам вручён, не существовал бы без его благословения.
С тех пор как Ирина, соединив свою судьбу с судьбой Намахари, навсегда уехала в Пятигорск, покинув родное село в Башкирии, наша связь с ней, казалось, навеки прервалась, ибо пути наши были очень разные. Мы не виделись с ней больше двадцати лет, хотя постоянно справлялись о её делах у родственников. Сведения были скупые. Но, к великому счастью, почти внезапно и стремительно наша дружба и наши встречи возобновились с утроенной силой. Кришнапрема стала каждую зиму приезжать в Пермь. Однажды она привезла необычную фотографию. Это был снимок глаза с неземным выражением глубокой любви и добра. Нам фотография очень понравилась, и мы сделали её большую копию. Кришнапрема сказала, что это снимок ока Учителя Намахари, снимок, который она сделала спонтанно, то есть, Намахари во время съёмки не позировал. Фотография оказалась весьма удачной и чрезвычайно символичной. Я поместил её копию в рамку и повесил картину над входом в комнату. Всё это явно и несомненно было знамением. Чем больше я вглядываюсь в снимок всевидящего ока Махараджи Духа, тем больше ощущаю исходящий из него луч божественной мудрости и света. И ещё я вижу в глубине ока Намахари неизбывную печаль, ту особенную печаль, которая характерна только для святых пророков и провидцев, знающих о прошлом, настоящем и будущем человеческого рода много такого, о чём человек, в его собирательном смысле и в его теперешнем историческом положении, даже не догадывается.
4
Когда мы ехали в Константиновский ашрам, я боялся, прежде всего, самого себя. Я уже знал о великих духовных способностях Учителя, но почему-то не страшился встречи с ним, как обычно трепещут люди от сознания присутствия выдающегося святого или явления небожителя. Я боялся себя, боялся, что в ситуации встречи поведу себя неестественно. Не создавать искусственных положений, быть непринуждённым – вот правила, которых я решил придерживаться. Но лучше всего и ближе всего в этих обстоятельствах для меня был даосский принцип повиновения естественному ходу вещей. Во-вторых, я предполагал, что мне каким-то образом придётся вступить с Намахари и его людьми в разговор на философские темы. Поскольку я - натура увлекающаяся, я мог обратить философскую беседу в спор, причём сам того не желая. Вот этого я весьма и весьма остерегался, ведь жизнь меня неоднократно учила, что диспуты с представителями иных вероисповеданий ни к чему не приводят, кроме обоюдного раздражения и отчуждения. Когда дело касается веры, логика молчит. На верующих влияют совершенно другие – не рациональные - доводы, а именно самые очевидные примеры святости, личного благочестия, благородные поступки и деяния и, наконец, наиболее сильное средство – сверхчеловеческие способности и чудеса. Поэтому я задумал всячески избегать ситуаций, которые могли бы безрассудно вовлечь меня в полемику по фундаментальным религиозным вопросам. Я принял за единственно разумную основу общения с иноверцами метод диалога по формуле «вопрос - ответ», что позже себя абсолютно оправдало.
Как нами ожидалось, Учитель и его ученики встретили нас весьма радушно и гостеприимно. Мне понравилось, что нам не задавали лишних вопросов, не проявляли праздного любопытства. Чрезвычайная скромность, ненавязчивость и в то же время самое дружеское внимание к гостям ашрама и прихожанам Храма Кришны – самое обычное явление в среде этой монашеской общины. Более того, уровень гостеприимства и внимания был таков, что можно было подумать, что мы какие-то особые персоны, отчего, по наивности или с непривычки, могла закружиться голова. Человек крайне осторожный и подозрительный счёл бы такой приём одним из тонких методов прозелитизма, применяемых ловцами людских душ. Но в данном случае моя интуиция меня не обманула. Я видел в Учителе и в большинстве его последователей людей искренних, открытых, лишённых искусной фальши настоящих прозелитов, упражняющихся в лицемерии и скрывающих истинные цели своей непомерной обходительности и услужливости.
Когда я удостоился чести лицезреть святого Намахари, меня поразило в нём удивительное сочетание царственного величия, суровости, исключительной серьёзности, непреклонного духа и в то же время необычайной доброты, любви к людям, великодушия, простоты, открытости и тонкого чувства юмора. Учитель часто проповедует, сидя, сложив по-восточному ноги, на самых непрезентабельных сиденьях, но у меня от посещения его проповедей сложилось твёрдое внутреннее представление или видение, что он восседает на царском престоле. Почему-то в Намахари я узрел, прежде всего, не Учителя, а Царя. Во время одной из наших бесед я прямо сказал ему об этом, то есть, о его внутреннем состоянии духа, преисполненном высочайшего царского достоинства. Может быть, моё представление связано с врождённым религиозным монархизмом, ведь я – русский человек, и, как всякий русский человек, я не свободен от народного монархического архетипа. Образы небесного и земного царей, величественная картина космической духовной иерархии являются осью русского национального миросозерцания и мироздания. Намахари дал мне знак, что моя интуиция верна. Если Господь Кришна – Царь царей, Господь Сил, то его Посланник – Намахари не может не обладать царским достоинством и царским могуществом. Часто, несколько отвлекаясь от содержания речей святого, я с большим интересом наблюдал за выражением его лица, лучше сказать, лика. Надо отметить, что лик Учителя – чрезвычайно живой и выражения его многообразны до самых тончайших оттенков. В нём ярко отражается всё бездонное, океаническое богатство движений души и духа Намахари. Бывают моменты, когда Учитель гневается или сердится, вдруг на его чело набегает мрачная грозовая туча, из очей рвутся, готовые поразить грешников, молнии, тогда становится поистине страшно, и ты, весь в трепете и покаянии, склоняешь голову к земле перед новоявленным богом Перуном. Но в тот же миг его лицо озаряется милостивой ослепительной улыбкой, словно из-за тучи выглядывает солнце - Ярило, и в глазах прощёных учеников сверкают радужные капли счастливых слёз. Так проходят в ашраме не карающие, а очистительные грозы Намахари… Хотя Учитель, по своей сугубо человеческой ипостаси, - армянин, я не обнаружил в нём ничего армянского. Этот святой сумел преодолеть национальную, точнее, этническую ограниченность не только с внешней стороны, но и с внутренней – духовно-мировоззренческой. Обычного армянина выдают типично кавказские, довольно грубые и массивные, черты лица. Лик Намахари не груб и не тонок, он - монументален. В целом облик Учителя причудливо совмещает в себе несколько человеческих типов разных времён и народов. Он, бывает, похож то на индусского махараджу, то на древнего египетского жреца, то на индейского воителя или вождя, то на византийского учёного, то на римского патриция или католического кардинала. На самом деле, «фигура» Намахари выше всех своих состояний и воплощений и находится поверх времён и пространств. Его облик имеет сияющую мистическую перспективу, таинственно светится и туманится в сознании почитателей и приверженцев. Поэтому, несмотря на его необычайную приветливость, простоту в обращении и общительность, к Учителю невозможно чисто по-человечески, по-бытовому приноровиться и приспособиться и, тем более, привыкнуть. С ним, как с шаровой молнией, находишься в состоянии постоянного напряжения и ожидании чего-то нового. Но это напряжение не физиологического и психологического характера, а духовного. Неземная высота, грандиозность личности Намахари такова, что перед ним ходишь, как пред Богом, а гигантская энергетика Учителя не позволяет впасть в гедонистическую расслабленность и требует ежедневной аскетической собранности и, я не побоюсь сказать, солдатской подтянутости. Небесная сила Намахари порождает и возбуждает вокруг него мощное и широкое «электромагнитное» поле, захватывающее в орбиту святого всех, даже случайно с ним соприкоснувшихся, людей. Немудрено, что насельники ашрама находятся, так сказать, в постоянной боевой готовности, неутомимо молясь, медитируя и трудясь, не покладая рук. Свидетели тому ухоженный огород, прекрасный цветник, чисто прибранный двор, вычищенный до блеска коровник, дородные, откормленные коровы, дающие превосходное, густое молоко и, конечно, изумительный монастырский хлеб. Вкус и запах этого хлеба я никогда не забуду. Однако жемчужиной или главной драгоценностью ашрама несомненно является небольшой, но великолепный Храм Бога Кришны, в строительстве и отделке которого принимали самое непосредственное участие последователи Намахари.
5
Я бы не хотел сейчас касаться ведической доктрины в изложении Учителя, поскольку мне ещё только предстоит глубокое её усвоение. Но на некоторых важных моментах считаю нужным остановиться. Беседуя с Намахари, а эти беседы произвели на меня неизгладимое, можно сказать поразительное, впечатление, я понял, что он представляет собою вертикаль ведической традиции. Как я уже упоминал, задолго до моей личной встречи с Учителем, о нём много рассказывала нам - в Перми - его преданная ученица Кришнапрема. Однако к её рассказам я, внутренне, относился с величайшим сарказмом и самым ядовитым скепсисом. Логика моих рассуждений была на поверхностном уровне правильной и сводилась к следующему. Намахари – это честолюбивый, самозваный гуру, возомнивший себя пророком или просветлённым, типичный сектант и основатель индуистской секты на русской почве, ловящий рыбку (заблудшие русские души) в мутной воде российского безвременья. В самом деле, спрашивал я себя, разве Намахари вышел из рода брахманов (браминов) и является истинным брахманом? Или, может быть, он глубочайшим образом приобщился к ведической традиции, обучаясь, получая знания, набираясь метафизического опыта с помощью аскетических практик на протяжении многих лет в какой-нибудь основательной ведической школе Индии под руководством какого-нибудь индусского святого аскета – гуру? Или, может быть, он является Посвящённым? Может быть, он прошёл инициацию у таинственных великих духовных вождей и учителей Индии – Махатм? Нет, ничего подобного! Тогда почему этот армянин, изменивший армянской вере, не имеющий никакого отношения к индуизму и не получивший посвящения по линии ведической преемственности, объявляет себя посланником Бога Кришны и духовным учителем людей? Я не смог бы ответить на эти вопросы, не повидавшись с Намахари лично.
Итак, в лице Учителя я впервые и чрезвычайно близко соприкоснулся с вертикалью традиции. Это всё равно, что встретиться лицом к лицу с Магометом или Буддой. Не знаю, могу ли я, будучи русским православным человеком, считать себя в этом необычном, удивительном положении счастливейшим из людей, какими были прозревшие современники, например, Христа и непосредственные свидетели Его подвига? Но одно ясно, что я притронулся к чему-то такому, что значительно превышает человеческий разум и современные человеческие возможности. Не смею судить, насколько счастливы последователи Намахари, причастившиеся его божественных даров. Я говорю здесь о счастье не в его земном измерении, а в высшем смысле. Однако мне показалось, что некоторые из учеников не вполне сознают, с кем действительно они живут в Константиновском ашраме и от кого принимают прасад .
Чтобы понять, что такое «вертикаль традиции», необходимо, хотя бы вкратце, раскрыть содержание термина «традиция».
Традиция в переводе с латинского и в самом широком смысле означает "передачу", "предание" или "наследие". Однако, традиционализм как особое мировоззрение под "традицией" понимает не всякую передачу, не всякое предание, не всякое наследие, которое сплошь и рядом в человеческом обществе приходится наблюдать, а лишь наследие сакральное, Предание Священное или религиозное. Так как Священное Предание включает в себя основополагающий религиозный элемент (религиогему), оно может интерпретироваться как сакральная нерасторжимая связь с Абсолютом, Божественным Бытием, Высшей Реальностью. К тому же любая передача несёт в себе момент связи и связности, а религия в буквальном переводе с латинского, собственно говоря, и означает связь. В данном случае Традиция представляет собой священную связь человека (личности) и общества с Богом, в процессе которой Бог передает людям непосредственно или опосредованно (через своих благовестников, а также пророков) некие богооткровенные, высшие, абсолютного значения, знания, вечные идеи, истины, ценности и нормы, вечный образ, идеал человеческой жизни и деятельности. Причём эта связь осуществляется по вертикали, т.е., вне времени и пространства, совершенно не сообразуясь с преходящими обстоятельствами и условиями. Однако та же самая связь осуществляется и по горизонтали, т.е. в процессе исторической жизни человечества, жизни во времени и пространстве. Горизонтальная связь имеет свои особенности. Бог открывается нам не только вне времени и места, но и во времени и в определённых местах, в телесных и безтелесных образах, при определённых условиях и весьма важных обстоятельствах. Богоявление, таким образом, становится величайшим историческим событием, в ходе которого Бог встречается с человеком. Человек в результате этой встречи заключает с Богом сакральный союз, получает от Бога некие священные знания, Божественные Заветы, т.е. становится посвящённым: пророком, апостолом, адептом (сыном Божьим), обязуясь не только строго исполнять данные заветы, но и верно, в чистоте, полноте и целостности хранить их, осуществлять их передачу (от учителя к ученику, от посвящённого к посвящаемому, и так - из поколения в поколение) в человеческом обществе. Весь этот процесс сакральной передачи носит название исторической традиции, исторической связи времён, связи поколений. Вертикаль Традиции, а также Божественное Провидение позволяют корректировать историческую традицию (горизонталь) таким образом, чтобы последняя ни на йоту не могла отклониться от Божественной Истины. Итак, историческая традиция есть связь старого и нового, прошедшего и будущего. Поэтому, с нашей точки зрения, смешно отождествлять "традицию" и "традиционное" со "старым", с "архаикой", с упрямым, ретроградным охранением всего старого, архаичного, косного, отжившего и настойчивой передачей, переносом его в новое и новейшее время.
По глубокому убеждению традиционалистов, Традиция есть не консервация старого, а сакральная связь между старым и новым (историческая, горизонтальная, пространственно-временная), высшим и низшим (мистическая, вертикальная, вне-пространственная и вне-временная), выражающаяся в символах, образах, картинах, устных рассказах и поучениях, в письменности, памятниках, понятиях и практике преемственности, наследия, предания, передачи накопленного исторического опыта, высших и вечных (религиозно-метафизических) ценностей и принципов бытия, знаний об Абсолюте (Откровение, Богоявление, Благовестие, пророчество, мистический опыт, божественные чудеса). Разрыв этой связи является, с одной стороны, архаической реакцией, а с другой, - модернистской революцией, поэтому модернизация, если этот процесс понимать не как нигилистическое разрушение старого, а как его творческое и органическое (не механическое) развитие, должна происходить в лоне Традиции. При этом новация не может быть противопоставлена Традиции, иначе она теряет всякий положительный смысл. Новое, так же как старое, необходимо рассматривать через призму связи времён, поскольку и то и другое являются элементами Традиции. Кроме того, нужно помнить, что связь между старым и новым осуществляется на вечной и незыблемой основе (субстанции), которая является, так сказать, носителем и старого, и нового. Эта вечная и незыблемая основа есть само существо Традиции, ее неуничтожимое ядро. Носителем таковой связи является, например, в русской национальной Традиции прежде всего абсолютная (высшая) или религиозно-метафизическая реальность (Бог и Его энергии), космическая духовная иерархия или Царство и Церковь Небесные. Церковь земная и царство земное, православная вера и вероучение, Священное Писание и Священное Предание (церковный опыт), Священный язык (древнегреческий и церковно-славянский), на котором написаны церковные книги и на котором ведется церковное богослужение, мифологическая система (при этом мифология в Традиции рассматривается как Священная история, выраженная в символических образах и сюжетах – теогонии, космогонии и антропогонии), ритуал (обряд), Священные (культовые) места (сакральная география), объекты (например, источники воды, леса, дороги и пр.) изображения, здания, сооружения, предметы, ритуальная одежда, пища, посуда и т.п., государственно-политическая, культурная и хозяйственная преемственность, традиционное законодательство, Отечество как историко-географическая, этническая и ландшафтная реальность, народ, историческая и родовая память, национальная культура, включающая национальный быт, родной язык и т.д. есть ядро и субстанция Традиции исторической (горизонтальной). Всё это составляет "внутреннюю" и "внешнюю" стороны Традиции - её духовное и идейное содержание, её теорию и практику, сущность и символико-культурное воплощение, её материальную формализацию или манифестацию, её матрицу и патрицу. Собственно говоря, Традиция и традиционализм занимаются передачей и хранением Вечных Ценностей, тех ценностей, которые востребованы в любое время, в любых условиях, в любой ситуации. Поэтому традиционализм можно именовать истинным консерватизмом. Вечные ценности, поскольку они - вечны, постольку они всегда - новы. Вечное есть истинно Новое. Всё остальное, связанное с пространством и временем, с историей, с тварным миром, обладает (по сравнению с Вечностью) лишь относительной новизной и столь же относительной стариной. Поэтому часто старое, даже очень старое, на поверку оказывается новым, а, напротив, новое и новейшее при тщательном рассмотрении оборачивается хорошо забытым старым. Человек, хотя он занимается творчеством и способен производить новое, тем не менее, никогда не сможет создать абсолютно Новое, ибо он творит из всего того и при помощи того, что уже до него произвёл Бог. Да и творческие силы человека не могут быть творческими силами, если они не подпитываются Божественными энергиями и не имеют связи с Вечностью и Небом Духовным. Поэтому абсолютно новое (сотворённое из Ничево) может создавать только Бог. При этом нужно помнить, что вне связи с Богом, с Абсолютом, с Высшей метафизической Реальностью ни о какой традиции говорить нельзя. Если вам говорят о чем-то "традиционном" вне религиозно-метафизической связи с Божественным Абсолютом, то непременно лгут, лукавят, занимаются недостойной подменой понятий, сознательно и безсознательно вносят путаницу в умы и сердца. Здесь мы имеем дело с лжетрадицией и ее безбожными адептами, которую следует непременно разоблачать. Смешно, например, слышать о демократической, либеральной, революционной "традициях", о "традициях" гуманизма, критического или социалистического реализма, о научной "традиции", о "традиции" философской, "традициях" идолопоклонников, иудеев, католиков, протестантов, масонов, оккультистов или гностиков. Всё это лжетрадиции и псевдотрадиции. Не с Богом они связаны, а с человеческим произволением и самомнением, а часто с дьяволом. Во многих случаях Традицию путают с обычаями, нравами, общепринятыми нормами, стереотипами поведения и мышления. Традицию также путают с понятием "школа". К примеру, говоря о какой-либо "научной или философской традиции", тем самым стараются повысить исторический статус той или иной научной, либо философской школы (школки). Но школа - это всего лишь школа, не более, то бишь, учреждение и учение, основанное не Богом, а грешными людьми. Католицизм и протестантизм возникли именно как философские рационалистические школы, паразитирующие на христианстве. Ввиду всего этого проясняется смысл "архаики" и "модерна". "Архаика" и "архаизм" - это такое историческое явление, которое утратило всякую связь с новым и даже враждебно относится к новому (реакция). "Модерн" и "модернизм" - историческое явление, утратившее связь с прошлым и враждебно настроенное к прошлому (революция). В лучшем случае модернизм относится к прошлому с эстетских и гедонистических позиций как к некому экзотическому развлечению, исторической и этнографической достопримечательности, представляющей туристическую ценность. Модернизм использует элементы старого для всяческих манипуляций и спекуляций.
Таким образом, Намахари есть то лицо, через которое осуществляется традиционная - вертикальная связь его последователей и приверженцев с Божественным Абсолютом. В этом смысле Учитель для них выступает не просто как ведический святой (йог, гуру, брахман, махатма), но как Пророк Божий и как одно из воплощений Самого Кришны. Мне лично не трудно было осознать, что Намахари есть Посланник Божий, Пророк и Святой. Тому находится множество доказательств, свидетельств и подтверждений. Труднее оказалось признать, что он является современным воплощением Всевышнего на Земле. И если бы я это признал, то с логической необходимостью стал бы его учеником и последователем. Личность Намахари только лишний раз показывает, что осуществление вертикальной связи с Абсолютом нисколько не зависит от исторической (горизонтальной) Традиции. Значение этой связи как раз заключается, во-первых, в том, чтобы править, исправлять горизонтальную Традицию, если она, под влиянием времени, обстоятельств и места, даже в малейшем отклонилась от Истины. Во-вторых, божественная вертикаль сшивает, восстанавливает связь времён или историческую Традицию, если та по каким-то причинам прервалась, если консервативный «механизм» истории сломался и не сработал. С этой точки зрения, Традиция не может умереть или погибнуть, ибо всё, что было, есть и будет на Земле, «записано в Животней Книге на Небесах». Бывает, что инициатором вертикальной связи с человеком является Сам Всемогущий Бог, даруя людям Откровение в процессе Теофании, либо Он посылает нам Своих благовестников – ангелов и святых (в ведической традиции - богов), либо возносит праведников на Небо и награждает пророческим, провидческим даром Своих избранников - чистых, невинных и благочестивых людей, через которых передаёт человечеству жизненно важную информацию.
Таким образом, миссия Намахари, в этом смысле, как раз состоит в том, чтобы, во-первых, подвергнуть строгому суду арийскую ведическую традицию Индии, круто, по его словам, уклонившуюся от Истины, во-вторых, оживить ведическую традицию Славянства, которая, скорее, мертва, чем жива, несмотря на современные попытки её реанимации потомками жрецов-берендеев. Учителю, поскольку он является прямым избранником Божьим, совсем не нужно было жить и учиться в Индии, постигая Веды под руководством брахманов и гуру или принимая посвящение в высшее Знание в чертогах Махатм. Всё сакральное Знание Намахари получил по вертикали непосредственно от Кришны, как воитель Арджуна на поле битвы Курукшетра. Этот чрезвычайный факт навёл меня на мысль, что с явлением Намахари на Северном Кавказе сюда переместилась подлинная Индия, точнее, её сердце, ибо чистый, незамутнённый источник арийских Вед забился в селе Константиновка, в предместье русского города Пятигорска. С этой мыслью, которую я высказал во время одной коллективной медитации, согласились все насельники и местные приверженцы Учителя. Подтвердил её и сам Намахари. Означает ли это, что благодать Бога Кришны совсем покинула историческую Индию? Об этом Учитель пока ничего не говорил, но некоторые свидетельства, кажется, можно истолковать в этом ключе. Так, многие российские паломники, путешествовавшие по святым местам Индостана, встречавшиеся со знаменитыми гуру и проходившие обучение у современных духовных учителей Индии, сообщают о своём глубоком разочаровании, которое постигло их в результате всех этих путешествий, встреч и уроков. Они отмечают низкий духовный и интеллектуальный уровень индусов, отсутствие подлинной святости, религиозный формализм и косность. Напротив, те из паломников, кто вернулись из Индии, а затем близко встречались и общались с Намахари, теперь говорят, что нашли именно в нём и истинную ведическую мудрость, и неподдельную святость. Не знаю, насколько верны их сведения об Индии, ведь индусы с давних пор не доверяют иностранцам, хранят свои знания в строгом секрете, соблюдая принципы ведического эзотеризма, и весьма неохотно делятся сакральными знаниями даже с теми, кто заслужил доверие их духовных учителей. Показателен, в связи с этим, индийский опыт Елены Блаватской и семьи Рерихов, известных индофилов и оккультистов. Они сами и их последователи свидетельствуют, что основатели теософии и Агни-йоги получили посвящение в высшее Знание от Великих Махатм. Но, например, глубокий знаток восточных учений Рене Генон, который сам является посвящённым в высшее Знание, доктором мусульманского богословия и шейхом суфийского ордена, в этом сомневается, указывая, что теософия и Агни-йога – это синкретические доктрины, которые не имеют отношения к истинной метафизической доктрине Востока. Это может означать только одно, что индийские духовные учителя не совсем доверяли Елене Блаватской и Рерихам и сообщили им лишь малую и намеренно затуманенную часть того, что знали. С другой стороны, памятуя о личности Намахари, а также полном отсутствии принципов эзотеризма в его учении и великой просветительской миссии на Русской Земле, можно считать чрезвычайную скрытность индусов весьма сомнительной, которая заставляет подозревать их в измене Свету и поклонении Тьме, в следовании тайным магическим практикам «левой руки». С этой точки зрения, свидетельства российских паломников как будто намекают на это и косвенно это подтверждают, поэтому должны быть приняты нами к сведению. Наконец, пребывание Намахари на Северном Кавказе символизирует возвращение на Русскую Землю арийской веры, арийской культуры и цивилизованности. Таким образом, Кавказ снова, как в далёкой древности, становится сакральным центром Евразии, ведь из исторических источников и исследований нам известно, что кавказский регион – легендарное Белогорье и Златогорье – был одним из мест поселения атлантов (гиперборейцев) и одной из священных прародин ариев и арийского племени славяно-руссов – прямых потомков гиперборейцев . Хочу высказать также смелое, если не рискованное, предположение, что миссия Намахари послужит новым мощным импульсом для возрождения православного русизма на новом историческом витке. Это станет началом нового жизненного цикла Славяно-Русской цивилизации, которая, кажется, безнадёжно погибает. Это будет, в то же время, новый синтез православного христианства и ведизма. Первой попыткой такого синтеза было Русское Православие или Православный Русизм – Вера и Знание Московской - Святой Руси, подорванные реформами грекофила патриарха Никона, последующим церковным расколом и почти уничтоженные онемеченной династией царей Романовых. Вера сия, которую никониане и атеисты презрительно именуют то «двоеверием», то «старообрядчеством», то «раскольничеством», до сих пор скрывается в тайных скитах, пещерах, лесах, катакомбах и неусыпно хранит свои священные скрижали и рукотворные летописи. Говорю об этом с надеждой, так как в истории были весьма удачными некоторые попытки религиозного синтеза, например, синтез китайского даосизма и индийского буддизма, давший в результате дальневосточный вариант буддизма - чань-буддизм или дзен-буддизм.

Сообщение отредактировал rusak - Среда, 07.10.2009, 20:17
 
pikaДата: Четверг, 08.10.2009, 09:45 | Сообщение # 2
Группа: Удаленные





rusak, - это твой личный опыт в опусе или тема для обсуждения ?
 
rusakДата: Понедельник, 12.10.2009, 09:59 | Сообщение # 3
Группа: Удаленные





Товарищ генерал-майор Piкa (делла Мирандола?), а что... в моём очерке нет ничего, что наводило бы на размышления, вызывало бы вопросы? В частности, разве у вас лично не возникают вопросы по моей трактовке "двоеверия" или "староверия" как синтеза славяно-русского ведизма и православного христианства? ("Голубиная Книга", "Толковая Палея" и пр.) А проблема Традиции не достойна обсуждения? Действительно ли ТРАДИЦИОННО Родноверие? Или Родноверие - это некий современный идеологический конструкт, составленный из обрывков почти утраченного наследия славян? smile
 
pikaДата: Понедельник, 12.10.2009, 10:49 | Сообщение # 4
Группа: Удаленные





Честно говоря меня лично вообще смущают попытки синтезировать славяно - русский ВЕДИЗМ и православное христьянство. Мне кажется это понятия из разных опер и в одном "флаконе" их смешивать не стоит. Родноверие хоть и современное понятие , но берущее за основу саму суть мировозрения наших этнических , или если хотите национальных предков . Да , оно ещё не полностью "устаканено" в приоритетах , но христианство то тут при чём ? Это 2 антогонизма с упором на разнополюсные точки притяжения. Единственно , что их немного "роднит" - основы общечеловеческой морали. Однако и в трактовке этих основ есть серьёзные отличия. Также меня настораживает появление всякого рода "... величайший ведический святой, Учитель и духовный Махараджа ". В чём его святость проявмлась при жизни ? , почему именно в Российской глухомани , кто это его произвёл в Махараджи ( понятно , что не родноверы или христиане ), и чего это ради такие Махараджи лезут в наши пенаты , в их альма матер , индиях то биш его не признают что ли ? , да и вообще попытки "сшить" их ведизм со славянским мировозрением до "родственных" отношений меня не очень радуют. Я конечно понимаю , что взаимопроникновение культур равно как и религий имеет место быть , но есть же разумные пределы. Глобализм в традициях , на мой взгляд перебор.
"потомками жрецов-берендеев" - это тоже перебор , берендеи вроде как славянами никогда не были , вера родственная , но не СЛАВЯНСКАЯ , и уж к ведам на санскрите никакого отношения не имели.


Сообщение отредактировал pika - Понедельник, 12.10.2009, 10:54
 
Форум » Славянская культура » Родная Вера » Первая встреча с Намахари - великим ведическим Учителем
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017Используются технологии uCoz